Новое стратегическое партнёрство России и Центральной Азии: ставка на прагматизм

Россия и страны Центральной Азии переходят к формату прагматической интеграции, где ключевую роль играют экономика и безопасность. Такой вывод содержится в докладе Фонда развития гражданского общества и Центра политической конъюнктуры, представленном накануне заседания Высшего Евразийского экономического совета. В чем заключается новое стратегическое партнёрство России и Центральной Азии — подробнее на Cronos.Asia.

16 декабря Фонд развития гражданского общества и Центр политической конъюнктуры представили доклад "Десятилетие новых возможностей. Контуры нового стратегического партнерства между Россией и странами Центральной Азии". Его публикация выглядит неслучайной: уже 21 декабря в Санкт-Петербурге пройдет заседание Высшего Евразийского экономического совета, и экспертный анализ фактически задает рамку для предстоящих решений.

Ключевой вывод доклада сформулирован достаточно прямо: отношения России и государств Центральной Азии входят в фазу прагматической интеграции. Экономика и безопасность постепенно вытесняют идеологию, а интеграционные механизмы становятся инструментальными — ориентированными на конкретный результат.

Стратегическое партнёрство России и Центральной Азии: от инерции к системе

Как сообщает МК.ru Эксперты подчеркивают, что нынешняя конфигурация сотрудничества не возникла внезапно. Она формировалась на протяжении трех десятилетий и опирается на плотную институциональную сеть — от двусторонних форматов до ЕАЭС и ОДКБ. Существенную роль продолжают играть гуманитарные и культурные связи, общий исторический опыт, а также сохраненные коммуникации советского и постсоветского периода.

Президент Фонда развития гражданского общества Константин Костин в своем выступлении отметил, что устойчивость этих связей во многом объясняется долгосрочными факторами: достройкой институтов, совпадением стратегических интересов, значением личных контактов между лидерами и общей логикой включенности в мировую экономику и разделение труда.

Именно эта комбинация факторов, по оценке экспертов, обеспечивает высокую адаптивность отношений России и стран Центральной Азии к меняющимся внешним условиям — от логистических сбоев до трансформации глобальных рынков.

"Россия находится в конкурентной среде, когда интерес к Центральной Азии проявляют глобальные и региональные игроки, – говорит Константин Костин. – Поэтому на существующем фундаменте нужно выстраивать партнерство, которое было бы привлекательным и выгодным".

"Большая евроазиатская шестерка"

Отдельного внимания в докладе заслуживает концепция формирования особого пространства взаимодействия — условной "Большой евроазиатской шестерки", объединяющей Россию, Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан. Руководитель научного совета Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков отмечает, что уровень производственной, миграционной и экономической кооперации уже позволяет говорить не просто о партнерстве, а о зачатках макрорегиональной системы.

При этом эксперты подчеркивают: следующие десять лет станут определяющими. Именно в этот период станет понятно, смогут ли страны региона конвертировать накопленный потенциал в устойчивые модели роста и взаимной зависимости.

Экономика вместо деклараций

Важный акцент доклада — необходимость адаптации существующей архитектуры межгосударственных отношений к новым реалиям. В фокусе должны оказаться не декларативные конструкции, а конкретные сектора: промышленная кооперация, энергетика, логистика, единые технические платформы, стандарты данных и цифровой трансграничный обмен.

Иначе говоря, интеграция все меньше воспринимается как политический проект и все больше — как набор практических решений, влияющих на цепочки поставок, занятость и технологическое развитие.

Как следует из доклада, экономика стран Централбной Азии все ещё остается сырьевой, это четко видно по структуре экспорта.

Так, основной удельный вес товаров по экспорту из Казахстана за январь-декабрь 2024 года приходится на такие товары как нефть и нефтепродукты (52,5%), радиоактивные элементы (5,6%), медь и сплавы из нее (5,1%). В импорте же лидировали автомобили легковые (3,8%), летательные аппараты (3%), лекарственные средства (2,8%), телефоны (2,7%), кузова для моторных транспортных средств (2,3%).

В экспорте Узбекистана за 2024 год лидирует золото (26,7%), пищевые продукты и живые животные (8,1%), минеральное топливо (4,9%), химические вещества (6,3%). В импорте — 34,6% приходится на машины и транспортное оборудование, 12% на химическую продукцию, 10,1% — на минеральное топливо и смазочные материалы.

Туркменистан — крупный экспортер природного газа. Другие экспортные товары Туркменистана включают хлопок, полимеры, текстиль и овощные продукты. Основные импортируемые товары в Туркменистан — железные и стальные трубы, тяжелое строительное оборудование, пшеница, машины для сортировки и автомобили.

В число самых экспортируемых товаров Таджикистана в 2024 году вошли полезные ископаемые (24%), драгоценные камни и металлы (17,8%), сурьма (13,3%), хлопковая пряжа (10,9%), первичный алюминий (10,4%). Основными категории импорта Таджикистана в 2024 год стали нефтепродукты (12,2%), Легковые автомобили (7,6%), пшеница (4%).

В 2023 году Кыргызстан экспортировал золото (38% от общего объема экспорта) и руды драгоценных металлов. В 2024 году Кыргызстан в основном импортировал машины и оборудование (25,7%), средства наземного транспорта (19.1%), минеральные топлива, масла и продукты их перегонки (10.7%).

Россия занимает значимое место в торговых отношениях со странами Центральной Азии (см.Таблицу).

Россия и Казахстан: ось интеграции

"Наиболее глубокими и перспективными в этом контексте эксперты называют отношения России и Казахстана", — говорится в докладе.

Это партнерство выделяется сразу по нескольким параметрам: самая протяженная непрерывная сухопутная граница в мире — 7 599 километров, высокий уровень регионального взаимодействия, значительная ресурсная база и развитая система подготовки кадров.

Дополнительное окно возможностей открывает председательство Казахстана в ЕАЭС, запланированное на 2026 год. Эксперты считают, что этот период может придать новый импульс интеграционным процессам и усилить стратегический потенциал союза в долгосрочной перспективе.

Общий товарооборот между Россией и Казахстаном в 2024 году достиг $27,8 млрд, тогда как в 2021 году он составлял около $24 млрд. Таким образом, за три года объем взаимной торговли заметно вырос, несмотря на изменение внешнеэкономической конъюнктуры и санкционное давление.

По итогам января–августа 2025 года Россия заняла третье место среди торговых партнеров Казахстана по экспорту с долей 10,5%, уступив Италии (21%) и Китаю (18,7%).

По сравнению с 2024 годом доля России в казахстанском экспорте несколько сократилась — с 11,7%. Однако эти цифры требуют корректной интерпретации. Существенная часть казахстанской нефти, транспортируемой через территорию России, оформляется как таможенный транзит и далее направляется в Европу. Именно этим объясняются высокие показатели Италии и Нидерландов, на которые приходится до 7,5% экспорта.

В импорте ситуация остается иной. Россия сохраняет доминирующие позиции: в 2024 году на нее приходилось 30,5% казахстанского импорта, а в январе–августе 2025 года — 29,4%. Это немного выше показателя Китая (25,3%) и значительно превышает доли других стран, включая Германию (4,6%). В 2024 году структура импорта выглядела следующим образом: Россия — 30,5%, Китай — 25,3%, Германия — 4,7%, США — 3,8%, Республика Корея — 3,2%, Франция — 3,1%.

На фоне СВО экспорт Казахстана в Россию существенно увеличился. В период с 2021 по 2024 год рост поставок составил 36%. При этом изменилась сама структура экспорта. Существенно сократились поставки железной руды, концентратов и стального проката, тогда как резко возросла доля машин, оборудования и высокотехнологичной продукции. Одновременно увеличились объемы экспорта урана.

Формально по итогам января–сентября 2025 года в структуре казахстанского экспорта в Россию лидирует продукция химической промышленности — 29%. Далее следуют металлы и изделия из них (20,7%), машины, оборудование и транспортные средства (20,6%), а также минеральные продукты (14,2%). Однако в статистике химической продукции значительную долю занимает товарная группа "радиоактивные химические элементы и изотопы", к которой относится уран. Его поставки выросли с $473 млн в 2021 году до $1,813 млрд в 2024 году.

Рост экспорта машин и оборудования во многом указывает на активизацию параллельного импорта. Через Казахстан в Россию поставляются критически важные комплектующие для машиностроения. Так, экспорт подшипников увеличился с $57 млн до $143 млн, а поставки бульдозеров, грейдеров, экскаваторов и другой строительной техники — с $2 млн в 2021 году до $78 млн в 2024 году.

Если ранее Казахстан традиционно экспортировал в Россию подшипники и трубопроводную арматуру, то после 2022 года в структуре экспорта появились новые позиции: вычислительная техника, полноповоротные машины, котлы, мобильные погрузчики, детали автомобильных двигателей и компоненты топливных систем. Причем речь идет о товарах, которые Казахстан в значительной степени не производит самостоятельно.

Одновременно продолжилось снижение сырьевых поставок. Экспорт плоского проката из железа или нелегированной стали шириной более 600 мм сократился с $649 млн до $458 млн. Поставки железной руды и концентратов упали с $1,139 млрд в 2021 году до $380 млн в 2024 году, угля — с $234 млн до $155 млн.

Таким образом, в экспорте Казахстана в Россию прослеживается устойчивая тенденция к сокращению доли сырья и росту поставок оборудования и готовой продукции. Насколько эта динамика окажется долгосрочной, пока сказать сложно: во многом она стала следствием резкого изменения логистики и торговых цепочек после начала СВО.

В свою очередь Россия поставляет в Казахстан преимущественно минеральное топливо, железо и сталь (включая трубы), изделия из пластмасс, этилен и бытовую технику, включая холодильники.

Взгляд на десятилетие вперед

Общий тон доклада далек от оптимистической риторики. Скорее, это попытка трезвой фиксации точки, в которой сегодня находится регион. Россия и страны Центральной Азии уже прошли этап инерционного взаимодействия и подходят к развилке: либо интеграция приобретает прикладной характер и углубляется, либо остается набором институтов без содержательного наполнения.

Как следует из выводов экспертов, ставка делается именно на первый сценарий. Насколько он окажется жизнеспособным, станет ясно уже в ближайшие годы — по конкретным проектам, цифрам и решениям, а не по декларациям и итоговым коммюнике.